В 2024 г. в Издательстве им. Сабашниковых вышла книга «Эдда. Песни о богах и героях», перевод памятника скандинавского эпоса, выполненный Софьей Свиридовой (Свириденко). На сегодняшний день это самый полный перевод «Старшей Эдды», максимально близкий к оригиналу.
Публикуем рассказ Елены Дорофеевой — литературоведа, переводчика и автора Телеграмм-канала «Под северной звездой» — о работе над изданием сборника произведений Софьи Свиридовой, литературной жизни в начале ХХ в. и судьбе Софьи.
Об идее издания нового сборника текстов Софии Свиридовой
Этого сборника не могло бы быть без недавнего издания «Эдды». Работая над изданием «Эдды», мы поняли, насколько велико наследие Софьи Свиридовой, при том что большинство ее произведений не издавались с 1910-х гг. Работая с материалами для первой книги, мы запланировали на будущее издание сборника и ее собственных работ, хотя и в него, конечно, вошло не все.
Софья Свиридова, музыка и «Кольцо Нибелунгов» Вагнера
Софья Свиридова была очень плодовитым автором. Она много занималась переводом, причем книг не только по филологии, но и о музыке, музыковедение – важное направление для автора. В эту книгу мы включили лишь небольшую часть – очерк, посвященный опере Вагнера «Кольцо Нибелунга», который был для нее самым, как мне кажется, любимым автором и композитором. Свиридова перевела целиком либретто оперы, потому что до этого текст исполнялся, как правило, в некачественном переводе, нелогичном, далеком от оригинала и зачастую произвольно сокращенном.
В очерке, посвященном «Кольцу Нибелунга», Свиридова как раз об этом и говорит: о том, что люди мало знакомы с классической музыкой, и качество перевода из-за этого неизбежно страдает. Переводческая деятельность Свиридовой, конечно, была связана еще и с ее дружбой с известным тенором Иваном Ершовым, который как раз был одним из исполнителей театральной арии (Свиридова переводила в том числе и для него, а что-то даже вместе с ним).
Свиридова и древнескандинавская культура
Вторая важная для нее сфера – древнескандинавская культура. Работая над переводом «Эдды», она, видимо, увидела, что некоторые ее фрагменты пропущены. Особенно ее интересовали утерянные части, связанные с сюжетом о Сигурде. В переводе на местах лакун она поставила отточия, но параллельно в ее голове, видимо, уже созревал сюжет для собственного сочинения на тему. Поэма «Песнь о Сигурде» была опубликована при ее жизни в единственном издании 1912 г., Свиридова получила за нее Малую Пушкинскую премию. Сам сюжет нашел свое отражение так или иначе в разных произведениях мировой литературы, но вот ее обработка, ее видение особенно интересно: в некоторых местах Свиридова очень близка к исходному сюжету, в других – представлены ее фантазии.
Поэзия Свиридовой и корреспонденция в составе сборника
Когда мы стали собирать библиографию, оказалось, что Свиридова постоянно печаталась в журналах, регулярно выходили ее поэтические произведения. Кстати, единственное, что в сборнике переводное, – это баллады Феликса Дана. Феликс Дан – неизвестный сейчас автор, потому что в первую очередь он был не писателем, а историком и юристом. В основном его книги были чисто исторического, юридического содержания, но для души он, видимо, писал еще и стихотворения, баллады. В его текстах проходит тема, близкая Софье Свиридовой, связанная с древнегерманскими мотивами – именно такие тексты она выбрала для перевода.
С ними вышла интересная история: планировалось их опубликовать, причем в издательстве Academia, они были почти готовы к печати. Редактором был Николай Гумилев. В архивах даже сохранились оригиналы, на которых видны его правки, сделанные красной ручкой, и каллиграфический почерк Свиридовой. Однако это издание не было опубликовано, хотя было готово уже где-то 28 стихотворений и баллад.
В сборник, которому посвящен этот разговор, вошла лишь небольшая часть стихотворений. Кроме того, мы включили в него в небольшом объеме переписку, потому что она отражает и время Свиридовой, и сферу ее интересов, и круг знакомств. В сборник вошла, например, переписка с певцом-тенором Ершовым, которому она подарила свою единственную дошедшую до нас фотографию. Ее нам отправила внучка Ершова, живущая сейчас в Париже. В сборник, кстати, вошел сонет, посвященный 20-тилетию их дружбы с Ершовым, который до этого нигде не публиковался. Фотографию рукописи сонета мне тоже отправила внучка Ершова.
В сборник вошла и переписка с издателем Михаилом Сабашниковым, благодаря которому была опубликована первая часть «Эдды» (особенно интересны те места, где Свиридова объясняет, что для нее важно в издании). Попадают в сборник и другие интересные документы, например, отрывок из ее резюме, где она отмечает, какими языками владеет (их около пятнадцати в разной степени). Конечно же, постоянной работы у нее не было. Иногда ей помогал Блок, давал ей какую-то работу по редактуре в Издательстве современной литературы, пока был жив. После смерти Блока ее все поддерживали и другие люди, но судьба ее сложилась трагически. Даже год ее смерти, к сожалению, неизвестен.
Мы вели поиски в архивах. Я надеялась найти дату смерти, место, могилу – всего этого, конечно, нет. Зато нашлись некоторые другие документы, например, анкета о вступлении в союз писателей. Даже в ней Свиридова с чувством юмора относится ко всему: в анкете были смешные вопросы вроде «Чем вы занимались до и после 1917 года?» и «Привлекались ли к какой-то судебной ответственности?» Она смешно отвечает, что однажды была арестована из-за подозрения на кражу продуктов, но это было по ошибке, отпустили.
Она в целом была очень необычной личностью, любила разные образы, костюмы, прически, псевдонимы. У нее была идея написать мистическую «Эдду» – свою собственную фантазию на сюжеты «Эдды», но эта задумка уже не осуществилась – все-таки революция Софью Свиридову подкосила и финансово, и психически.
В наше издание также попала переписка Свиридовой с Александром Блоком в тяжелое для нее время, как раз когда она попала в психиатрическую клинику на Удельной. Действительно, у нее были проблемы такого плана, она писала, что сама настояла на том, чтобы попытаться с этим справиться и лечь в больницу. Это в целом было невероятно тяжелое время: в 1920–1921 гг. был ужасный голод, поэтому переписку с Блоком, конечно, очень грустно читать. Софья Свиридова буквально просит у него прислать хлеба и сигарет. Тем не менее она не падала духом: находясь в клинике, она писала стихи; просила передать ей среди необходимого книгу песен Гейне; говорила, что физическое благосостояние для нее не самое главное, что у нее есть намеченный путь и не столь важно, идет она сытой или голодной. Ее уверенность в своем пути – именно это нам было важно показать посредством ее писем.
Как выбирались тексты для сборника
Главной целью было издание «Песен о Сигурде». Передо мной как перед составителем стояла сложная задача, поскольку мы были ограничены в объеме: это связано с возможностями издательства. Такой большой сборник как «Эдда» в этом издании мы, к сожалению, не могли себе позволить. Мы постарались включить максимально возможное, чтобы показать разные жанры, разные интересы Софьи Свиридовой. В центр мы, естественно, поместили «Песнь о Сигурде», и, отталкиваясь от этого, смотрели, что еще поместится и в каком объеме. В сборник вошли и рассказы. У Свиридовой были замечательные рассказы, очень разны. Часть из них связана с древнескандинавскими мотивами, часть – совсем нет. Они тоже печатались в журналах и газетах того времени в интересном формате – с фотографиями и иллюстрациями. В архивах есть копии этих страниц, на них напечатаны не детские тексты, но все же с иллюстрациями. Мы просто выбирали то, что нам казалось более интересным. Переводы Феликса Дана, например, мы включили, потому что они интересно связаны с издательством Academia и с Гумилевым.
Кроме того, мы подумали, что важно добавить в сборник и что-то связанное с ее увлечением музыкой. Понятно, что либретто – это огромный объем, его не напечатаешь. Не напечатать и другие музыковедческие работы Свиридовой: у нее есть целые отдельные книги, посвященные немецким композиторам, например, Шуману; но из книг сложно выбрать отрывок, а здесь нам попался довольно законченный очерк о «Кольце Нибелунга», показывающий ее отношение к Вагнеру и восприятие музыкальной драмы как жанра в целом. Остальные тексты добавлялись просто по остаточному принципу – на что хватало места. У нас был примерный объем – 400 страниц – в него надо было укладываться.
Поэтика «Песни о Сигурде» Свиридовой и поэтика перевода «Эдды»
В принципе, поэтика поэмы довольно-таки похожа на поэтику ее перевода. Она старалась придерживаться все-таки романтизированного стиля. В «Песни» Свиридова стремилась соблюдать размер, аллитерационный стих, хотя и сама признавала, что не везде удавалось это сделать. Она придумала свои рамки, где и насколько можно отступать. В целом, соблюдение ударений для нее необязательно, где-то она от них отступает – это связано с особенностями русского языка – но в целом она пытается сохранить стиль и ритмику «Эдды». Говорят, что классический перевод ближе оригиналу; у Свиридовой же – длинные строки, но это ее видение, все равно она считала, что хотя бы частично ритмику и вместе с ней дух произведения ей сохранять удается.
Как создавалось новое издание «Эдды»
При подготовке издания перед нам стоял сложный выбор: как сохранить целиком объемные комментарии Софья Свиридовой? Это была сложная задача, учитывая то, что при первой публикации «Эдда» была разделена на две части. Свиридова была категорически против этого, в переписке с издателем она не раз отмечала, что для нее очень важно, чтобы произведение умещалось в одну книгу вместе с предисловием, которое она написала и считала очень важным, потому что в нем объяснялось многое в отношении и героев, и истории переводов «Эдды» на разные языки. Помимо этого в конце был указатель Богов, героев, мест, предметов, – целая мини-энциклопедия древнескандинавской жизни. Она должна была, естественно, сопровождать и первый, и второй том. Поскольку они были разорваны, получилось, что русскому читателю было доступно только предисловие, а указатель – нет. В указателе ярко проявляется ее отношение к героям: каким-то героям, ее любимым, посвящено страницы 2-3, а каким-то – две строчки. Таким образом, это не классическая энциклопедия, а именно авторский указатель, чем он тоже, безусловно, интересен. Мы даже думали, что для студентов было бы полезно отдельной книжечкой иметь такое приложение, потому что он очень важная часть книги.
Помимо прочего у Свиридовой были и постраничные большие комментарии, которые мы старались сохранять и сохранили все, иногда они очень большие, почти на полстраницы. У книги получилась сложная структура: чтобы не путать комментарии Софьи Свиридовой и комментарии нашего научного редактора Дениса Голованенко пришлось оставить ее постраничные комментарии так же постранично, а комментарии научного редактора дать в конце. Их пришлось немного сократить, иначе просто книга была бы слишком большой. Это была сложная дилемма, особенно в том, что касается второй книги о героях, которая публикуется впервые. Она не была отредактирована, была только рукопись. В ней многое хотелось комментировать, но тогда вышло бы огромное научное издание, совсем недоступное широкому читателю и перегруженное комментариями.
Об этом и Ольга Александровна Смирницкая писала: когда в 1980-е гг. при публикации воспоминаний Сабашникова стало известно, что он сохранил эту рукопись, она нашла эту огромную папку и читала ее в доме Пашкова в отделе рукописей. Я ее нашла уже спустя сорок лет. Ольга Смирницкая писала, что это, конечно, замечательный труд, но она не видит возможности для его публикации, потому что комментарии могут заслонить сам памятник. Впоследствии она была рада, что издание все-таки вышло, хотя с комментариями приходится решать и, к сожалению, жертвовать чем-то – сам текст в публикации находится в приоритете. А дальше уже простор для исследователей, для написания научных статей, рецензий. Уже была опубликована одна рецензия Максима Стражникова в журнале «Скандинавская филология» в прошлом году.
Издатель сборника
Издатель сборника – сам потомок Сабашниковых, Сергей Артюхов. Он загорелся идеей продолжить дело своего прадеда, потому что Михаил Васильевич берег эту рукопись: он дважды спасал ее из пожара в 1917 и 1941 гг. Она была ему очень дорога и он отдал ее на хранение в дом Пашкова, потому что боялся не сохранить ее. На рукописи осталась его надпись от руки о том, что рукопись очень важная и ее нужно беречь. Именно поэтому Сергей Артюхов хотел ее опубликовать. Трудно сейчас увлечь современного читателя неизвестным именем, но мы все же надеемся, что для многих издание будет интересно и что имя Софьи Свиридовой мы как-то приоткрыли для читателя.
Над текстом работали: Елизавета Глухова, Элина Чинкина